Последний укол (продолжение сказки — 1)

Рубрика: Рассказы

Один только Нобелевский комитет чего стоит. Дошло уже до того, что Нобелевская премия вручается теперь одним только математикам

Начало сказки -> http://mleks.com/rasskazy/poslednij-ukol-skazka-dlya-vzroslyx.html

— В это время открылась дверь лифта и из него вышел Сергей Георгиевич.
— А! — радостно воскликнул Сергей Георгиевич, — вы уже здесь. Здравствуй, мама!
— Что это всё значит, сынок? — испуганно спросила Анастасия Павловна. — Ты их знаешь? Кто эти люди?
— Это, мама, главы четырех Нобелевских комитетов, — ответил Сергей Георгиевич. — Здравствуй, папа!
— Здравствуй, сын, — строго ответил Георгий Сергеевич. — Что это за шутки? В такой день!
— Вот именно, что в такой день, — радостно ответил Сергей Георгиевич. — Сегодня день моего рождения. Сегодня мне исполнилось двадцать два года. Помнишь, мама, что я обещал тебе пятнадцать лет назад?


— Но... — испуганно ответила Анастасия Павловна. — Ты имеешь в виду... — она с ужасом посмотрела на стоящих на коленях людей. — Их здесь пятеро. А комитетов-то четыре. Впрочем... Какое это имеет значение сейчас?... Что за вздор я несу? Объясни, что всё это значит?
— Пятый — это Гена, переводчик, — объяснил Сергей Георгиевич.

— Я — Гена, — радостно сообщил мужчина, — переводчик. Но, Сергей Георгиевич, не забудьте, что мы с Вами договорились и, я надеюсь, что договор наш остаётся в силе? Вы сдержите своё обещание?
— Не волнуйся, Гена, — ответил Сергей Георгиевич, — получишь всё, о чём договаривались.
— На тридцать лет? — спросил Гена.
— На тридцать, на тридцать, — ответил Сергей Георгиевич.
— Независимо от результатов переговоров? — уточнил Гена.
— Независимо от результатов, — уверил Сергей Георгиевич и подмигнул одной из женщин. — Вот эта рыженькая, — сказал он, — возглавляет комитет по химии.
— Увидев, что на неё обратили внимание, рыженькая стала что-то отчаянно щебетать на своём каком-то языке.
— Она говорит, — перевёл Гена, — что счастлива предоставившейся ей возможности видеть маму столь великого ученого.
— Ладно, — сказал Сергей Георгиевич, — вы здесь разбирайтесь, а я подожду вас у себя в комнате. Только в квартиру их не пускайте, а то после не выгоните. Я их знаю.
Сергей Георгиевич прошёл в свою комнату, оставив родителей в полном недоумении.

— Я всё сейчас объясню, — сказал Гена. — Как уже сказал Сергей Георгиевич, рыженькая возглавляет комитет по химии. Брюнетка — это комитет по физиологии и медицине. Блондинка — комитет по литературе. А эта очаровательная шатенка — физика. Видите, как всё просто, а вы испугались. В сумасшедший дом собирались звонить, полицию тревожить.
Сказав всё это, Гена что-то сообщил женщинам, отдельно каждой на её языке. После чего женщины хором стали говорить что-то, глядя на Анастасия Павловну и простирая к ней свои руки.
— Ничего не понимаю? — сказала Анастасия Павловна и посмотрела на Гену. — Геннадий, объясните, чего они хотят.
— Так это, Анастасия Павловна, — весело ответил Гена, — известно чего хотят. Чего и все.
— А чего хотят все? — испуганно спросил Георгий Сергеевич, который теперь стоял за спиной жены и оттуда вёл разговор.
— Георгий Сергеевич, уж Вам-то не знать, чего хотят все, — радостно воскликнул Гена.
— Вы меня знаете? — удивился Георгий Сергеевич.
— Кто же не знает выдающегося на весь мир физиолога, — радостно ответил Гена. — И Вас, Анастасия Павловна, мы очень хорошо знаем.
— Я не понимаю, что происходит, — тихо произнесла Анастасия Павловна. — Это какое-то умопомешательство.
— Сейчас-сейчас, дорогая, — успокаивал жену Георгий Сергеевич, — сейчас всё выяснится. — он посмотрел на Гену. — Так чего же всё-таки хотят все, Геннадий? Вы так и не ответили. И, может, Вы встанете с колен?

— Георгий Сергеевич, и не просите, — весело ответил Гена, — с колен ни я, ни они не встанем, до тех пор, пока не окончатся переговоры. Да вы за нас особо-то не переживайте. Вы думаете, что нам неловко вот так вот стоять перед вами на коленях? Уверяю вас, что всё это ерунда на постном масле. Мы счастливы только от того, что нам вообще предоставился шанс встать перед вами на колени. Многие и этого не имеют. Нам, можно сказать, ещё повезло. Неужели вы по нашим лицам не видите, что мы счастливы.
— Я вижу, как вы счастливы, — сухо произнёс Георгий Сергеевич. — Так чего же хотят все?
— Молодости, Георгий Сергеевич, — радостно ответил Гена, — молодости и здоровья. Чего же ещё? — он перевёл всё, только что им сказанное, каждой из женщин на её язык, после чего женщины в один голос стали что-то говорить и протягивать руки к Анастасии Павловне.
— Меня сейчас стошнит, — сухо произнесла Анастасия Павловна.
— Анастасия Павловна! — воскликнул Гена. — В Ваших руках их будущее. Моё будущее уже определено, как Вы слышали, и не зависит от результатов переговоров. А вот их будущее, — Гена посмотрел на женщин, те посмотрели на него, — туманно. Будет ли оно, я имею в виду их будущее, здоровым, молодым и красивым, зависит от Вас.
— Что я должна сделать, чтобы всё это закончилось как можно быстрее? — спросила Анастасия Павловна.
— Необходимо Ваше согласие на то, чтобы математикам присуждали Нобелевскую премию, — ответил Гена.
— При чём здесь я? — спросила Анастасия Павловна.

— Нужно только Ваше согласие, — ответил Гена, — таково условие Вашего сына. Взамен он вернёт этим женщинам молодость, здоровье и красоту.
— А если я скажу нет? — спросила Анастасия Павловна.
— Настя? — испуганно произнёс Георгий Павлович.
— Всё нормально, Георгий, — ответила Анастасия Павловна, — Просто мне интересно, что будет делать весь этот цирк, в случае моего отказа.
Гена перевёл сказанное. Услышав это, женщины достали из своих сумочек пистолеты и приложили их к своим головам.
— Они застрелятся на Ваших глазах, Анастасия Павловна, — ответил Гена.
— Всего... и делов... -то, — сухо произнёс Георгий Сергеевич.
— Их жизнь, Анастасия Павловна, — объяснил Гена, — в случае Вашего отказа, потеряет для них всякий смысл. Согласитесь, какой смысл в жизни, если нет красоты, нет здоровья и молодости. Рыженькой уже сорок шесть лет. Брюнетке — сорок девять. Блондинке — тоже сорок девять, а шатенке, страшно сказать, ей уже пятьдесят. Такие вот дела, Анастасия Павловна. Зачем им жить, если Вы им откажете?
— Я согласна, — сказала Анастасия Павловна. — Пусть живут.
— Вы — святая женщина, — сказал Гена и перевёл слова Анастасии Павловны стоящим на коленях главам нобелевских комитетов.

***


— Чуть позже, за праздничным столом, Сергей Георгиевич объяснил родителям, что им была изобретена вакцина, с помощью которой можно вернуть молодость и здоровье. Вакцина, изобретённая Сергеем Георгиевичем, была названа им «Последним уколом». Почему последним? Да потому, что вакцина не только возвращала молодость и здоровье человеку, но и ограничивала его оставшуюся жизнь конкретным числом лет. Тем самым числом лет, на сколько человек становился моложе и здоровее. Любой, пожелавший вернуть себе молодость и здоровье с помощью вакцины Кукушкина, должен был только определить срок, на какой хотел помолодеть, начиная с десяти лет и до бесконечности, но таким образом, чтобы не стать моложе двадцати пяти лет.
— Как тебе это удалось, сынок? — спросил папа.
— Долго объяснять, отец, — ответил Сергей Георгиевич. — Одно скажу, что ничего нет невозможного для сына таких родителей, какими являетесь вы, которые любят друг друга, и чьи умственные способности поэтому не вступают в противоречие друг с другом.
— А Нобелевский комитет? — спросила Анастасия Павловна.
— Если честно, то здесь мне просто повезло, — ответил Сергей Георгиевич. — Так получилось, что с этого года четыре основных комитета возглавляют женщины, которым за сорок. Ну как было не воспользоваться? Хотя, если честно, то и мужчин, желающих вернуть молодость немало. Но, согласитесь, дорогие родители, что женщины — это куда более верный шанс. Не так ли?
— Так нельзя, сынок, — строго сказала Анастасия Павловна. — С людьми так нельзя.
— Это шутка, мама, — грустно ответил Сергей Георгиевич. — Шутка. А как не шутить? С ними, мама, разве можно как-то иначе разговаривать? И это не последняя шутка, какую я с ними сыграю.
— Серёжа, только честно, ты по-прежнему стремишься к власти, к богатству и славе? — спросил Георгий Сергеевич. — Как и в семь лет?
— Ну, что ты, папа, — радостно ответил Сергей Павлович, — разве, с такими стремлениями, я бы смог хоть что-то изобрести? Ты же физиолог, отец и знаешь, какое влияние на умственные способности людей оказывают стремление к власти, к богатству и славе. Пришлось выбирать. Или слава, богатство и власть или... «Последний укол»... Здесь ведь что главное?
— Что? — в один голос спросили родители.
— Более одного раза вакцина не действует, — ответил Сергей Георгиевич. — Человек возвращает себе молодость и здоровье на какой-то срок и живёт после этого ровно столько, на сколько вернулся, оставаясь всегда молодым и здоровым, но... По истечению срока действия вакцины он умирает.

День третий


Кабинет министров, в полном составе, обсуждал насущные проблемы страны, когда в зал, где проходило заседание, вошёл президент. Вошёл он как раз в тот момент, когда первый министр заканчивал своё выступление.
— Вы не возражаете? — поинтересовался президент.
Все молчали. Первый министр потупил взор, всем своим видом показывая, что он не доволен приходом на заседание президента.
— Если честно, то... возражаем, — ответил за всех министр здравоохранение, на всякий случай поглядывая на первого министра с тем, чтобы по его лицу замечать, всё ли он правильно говорит. — Что за моду взяли... Являться без приглашения... Эдак мы... до чего угодно дойдём.
— Я тихонечко, — пообещал президент.
— Тихонечко, — едко усмехнулся министр здравоохранения. — Знаем мы Ваше это «тихонечко».
— Клянусь, — пообещал президент. — Слова не скажу. Только посмотрю и послушаю.
— Вы же знаете, господин президент, что в Вашем присутствии мы чувствуем себя неловко, — сказал министр образования.
— Может, мне уйти? — виновато спросил президент.
— Ну что Вы, господин президент, что Вы, — вступился за него министр социального развития, — раз уж пришли, то... оставайтесь, что же с Вами делать. Правда, мест свободных в зале нет.
— Ничего-ничего, — быстро сказал президент, — я и постоять могу, или вон в уголочке на корточках посидеть. Такой день... Сами понимаете... Не мог пропустить. Когда ещё удастся увидеть всё собственными глазами.
— Мы можем продолжать, господин президент? — перебил его недовольным голосом первый министр. — Или Вы ещё что-то хотите нам сообщить?
— Конечно-конечно, — радостно разрешил президент, отходя в уголок и присаживаясь на корточки. — Продолжайте. А я вот здесь пока тихонечко посижу, на корточках, вы меня и замечать-то не будете.

— Итак, господа, — продолжил первый министр очень строгим голосом, — таким образом, из всего выше мною сказанного, на повестке дня стоит всего один вопрос: Кукушкин и его вакцина возвращения молодости и здоровья. Прошло уже десять лет, господа, с тех пор, как он изобрёл эту... вакцину и... с тех пор на планете не было ни одного спокойного дня. Один только Нобелевский комитет чего стоит. Дошло уже до того, что Нобелевская премия вручается теперь одним только математикам. Люди теперь не хотят быть писателями, не хотят быть химиками и врачами. Все, как с ума сошли, хотят быть математиками. И их можно понять, господа!... В общем... Сами видите, что... Живём как на вулкане, господа... Мы глупеем на глазах. Люди утратили к нам всяческое уважение. Законодательная и исполнительная власти деградируют. Мы глупеем с каждым годом всё больше и больше. Посмотрите на себя в зеркало, господа, ведь это уже ни на что не похоже. К тому же, господа, никто из нас до сих пор не решился попробовать на себе действие этого препарата. А посему, мною было принято решение пригласить к нам самого Кукушкина, — первый министр достал из кармана бумажку и быстро пробежал её глазами, — Сергея Георгиевича, и послушать его личные объяснения по поводу всего происходящего. Кстати, а Кукушкин-то пришёл? — первый министр строго посмотрел на своих подчинённых. — Что вы молчите? Что вы как воды в рот набрали? Кто-нибудь видел Кукушкина?
— Я видел в фойе зала сидит какой-то молодой человек, — сообщил президент.
— Это Кукушкин? — спросил первый министр.
— Понятия не имею, — ответил президент. — Я Кукушкина и в глаза-то никогда не видел. Он, наверное. Других во всяком случае там нет.
— Так позовите его, если это он, конечно, — воскликнул первый министр. — Как дети, честное слово.
Президент радостно вскочил и помчался звать Кукушкина.

Сергей Георгиевич уже часа два сидел в фойе зала заседания правительства, в ожидании вызова.
— Ты Кукушкин? — услышал он. Из дверей зала заседаний на него смотрела голова президента.
— Кукушкин, господин президент, — ответил Сергей Георгиевич.
— Так чего же ты сидишь, мил человек? — радостно спросил президент.
— Так это, — Сергей Георгиевич немного растерялся, — жду когда вызовут.
— Всё! — радостно закричал президент. — Дождался. Тебя вызывают. Иди.
Сергей Георгиевич, тяжело вздохнув, поднялся с табуретки, на которой сидел и пошёл в зал заседаний.
— Смешной такой, — радостно сообщал президент членам правительства, возвращаясь в свой уголок, — Жду, говорит, когда вызовут. Я говорю, всё, мол, дождался, вызвали тебя. Такой смешной. А главное, господа, вы не поверите, он такой простой. Вот, честное слово, не знай я, что это Кукушкин, никогда бы не догадался. Неужели, в самом деле, в руках этого человека сейчас сконцентрирована вся власть на планете Земля?
— Вся, вся, господин президент, — сказал первый министр. — И власть вся, и слава, и все богатства планеты оказались в его руках. Вы же обещали нам, господин президент, что будете молча наблюдать за происходящим?
— Всё! Молчу! Больше ни слова! — сказал президент, закрывая себе рот рукой и усаживаясь на корточки.
— Вызывали? — спросил Сергей Георгиевич, который в это время уже стоял при входе.
— Кукушкин? — спросил первый министр.
— Кукушкин, — ответил Сергей Георгиевич.
— Химик? — уточнил первый министр.
— Химик, — ответил Сергей Георгиевич.
— В таком случае, вызывали, — сказал первый министр.
— Зачем вызывали? — спросил Сергей Георгиевич, оглядываясь, куда бы ему сесть. Не найдя свободного стула, но, увидев сидящего в углу на корточках президента, он подошёл к нему и сел на корточки рядом с ним.
— Не возражаете, господин президент? — поинтересовался Сергей Георгиевич.
— Нет, — шёпотом, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, ответил президент, — не возражаю. Так вот, значит, какой ты, Кукушкин!
— Какой? — спросил Сергей Георгиевич.
— Простой, — шёпотом ответил президент. — О Вас здесь столько всего рассказывают.
— Что говорят? — спросил Сергей Георгиевич.
— Ой, — президент махнул рукой, — лучше не спрашивайте. Ничего хорошего. Мерзкие люди. Гнусные. Во всём видят только своё отражение и очень этим огорчены. Судят о других по себе. Думают, если они сволочи, то и все кругом такие же.
— Я могу продолжать, господин президент? — строго спросил первый министр.

Продолжение сказки (перейдите по этой ссылке) -> http://mleks.com/rasskazy/poslednij-ukol-prodolzhenie-skazki-2.html

Популярность: 5%

Понравилось? - Поделись в социальных сетях :)